Последний театральный показ фестиваля проходил не в старой расселенной квартире, а в мансарде с белоснежными стенами. Это пространство, как чистый лист бумаги, хочется заполнить красивыми картинками. Режиссер Сергей Хомченков как раз специализируется на визуальном, пластическом театре, но на лаборатории он хотел попробовать поработать с полноценным текстом. Что же в итоге вышло?
Ольга Стрижак — начинающий драматург, пока известна только одна ее пьеса. И вот, она оказывается в паре с начинающим в режиссером драматического театра. В итоге оба благодарны друг другу за опыт, но в своей постановке видят сильные промахи и об отношениях драматурга с режиссером сделали определенные выводы. Сергей с драматургами больше не хочет работать, а только с их текстами. Ему удобнее вытягивать что-то из готового текста, а не развивать его в паре, пусть и с таким прекрасным автором. Я думаю, причина таких выводов в том, что Сергей еще не очень разбирается в драматическом театре, и ему надо на что-то опираться для начала: на крепкий текст. Ольга же еще даже не знает, к какому типу драматургов себя причислить, ее первая пьеса была бытовая, но как она хочет работать дальше, – неясно.
Елена Гремина считает, что основная ошибка этой пары в том, что они не проявляли должной уверенности в себе и активности. Если бы Ольга, не боясь, предлагала Сергею множество вариантов пьес, сюжетных ходов, а Сергей бы активно просил написать то, что он хочет, могла бы высечься искра и работа была бы более продуктивной. В очередной раз была процитирована фраза Кристиана Смедса о том, что драматург и режиссер должны с обеих сторон точить ножи и работать в обоюдоострой ситуации.
Как только режиссер с драматургом пришли в эту мансарду, у них возникла идея ставить спектакль про научную лабораторию. Ольга принесла Сергею и его актерам текст, но без финала, который она предложила сочинить в процессе репетиций. Актеры, часть из которых учились вместе с Сергеем на режиссуре, конечно, помогли развить текст, так как задавали верные вопросы к нему. Но в итоге драматической силы в тексте оказалось мало. Возможно, проблема в сюжете.
А сюжет таков. В научной лаборатории уже не первое десятилетие проводятся работы по изучению свойств воды. Работники лаборатории давно разочаровались в своей научной миссии, и теперь они работают, не вкладываясь в это душевно. Они произносят над водой слова «любовь», «добро», но делают это настолько безэмоционально, что конечно, никакого результата это не приносит. В их лаборатории есть только одна новая сотрудница, которая еще живо реагирует на происходящее. Но ее все время одергивают и вгоняют в рамки: нельзя есть яблоко, нельзя подходить к излучателю и т.д.
Авторы спектакля хотели создать мир неестественных, холодных отношений. Поэтому техническое средство – камеры, которые показывают нам ту часть комнаты, которую не видно со зрительских мест. Эти камеры стали художественным приемом – адекватная коммуникация между людьми нарушена, они общаются через технических посредников. Герои сидят в одном небольшой в общем-то помещении, а говорят друг с другом через камеры — это похоже на ситуацию в любом офисе: люди, сидя в одном офисе, переписываются друг с другом в интернете.
Финал спектакля связан с техникой. Не выдержавшая напора новая сотрудница выпивает воду из колбочки и камеры перестают проецировать происходящее в лаборатории на стены, мы видим надпись «Нет сигнала связи». Но потом почему-то героиня продолжает работать, и жизнь лаборатории идет своим чередом. Но проблема постановки не только в неясности финала. Авторы хотели создать неэнергичный, механический мир, а в итоге таким вышел спектакль.
Сначала отношения между героями неясны, затем вдруг оказывается, что двое из них муж и жена, у них нет детей, но эти факты биографии никак не отражаются на их взаимоотношениях. Это подтверждает отсутствие адекватной коммуникации, но все-таки многое в характерах и сюжете остается «примерным»: непонятно, выходят они из этой лаборатории или нет, едят и спят, или у них нет биологических процессов, что обостряет их ситуацию – сроки сдачи результатов, зарплата? Неточности и недраматичность ситуации превращают действие в инсталляцию.
Все происходящее, хоть и не несет месседжа, зато эстетично. В белом пространстве ходят люди в белой одежде и работают с яркими и интересными предметами. Камеры, красивая музыка, неестественные голоса актеров, которые при этом по странности не дотягивают до приема… У драматурга и режиссера всегда есть укрытие: красивая оболочка и многозначительность. И радует честность Сергея и Ольги, которые на обсуждении честно заявили о своих просчетах и не стали защищаться фразами о «новых формах». Признание своей ошибки это шаг к ее исправлению.
Елизавета Снаговская