«Изотов»

Сценическая версия Александринского театра

Автор — Михаил Дурненков
Режиссер — Андрей Могучий

Сценография, костюмы, видеографика — Александр Шишкин

Видеохудожник — Александр Малышев
Художник-бутафор — Светлана Калиновская
Свет — Александр Кулешов
Ассистент режиссёра — Олег Еремин
Консультанты по фокусам — Александр Адамчук, Илья Ларионов
Консультанты по голландскому языку — Ая Принс, Герард ван дер Вардт
Координатор проекта — Антонина Дзоценидзе
Помощник режиссёра — Татьяна Тимофеева

В спектакле звучит музыка Олега Каравайчука и Фредерика Шопена в исполненнии Олега Каравайчука.

«…Так сложилось, что меня достаточно давно интересовала тема существования неких особых заповедных мест в Питере и вокруг него, которые несут в себе остатки стабильного заряда в необратимо разрушающемся мире. Когда мы только познакомились с драматургом и начали обсуждать, о чем, собственно, может быть наш спектакль, то стали фантазировать именно на эту тему. Нам было важно рассказать о том, что сегодня, когда старый, хорошо знакомый тебе мир разлетается в клочья, и нарождается некая новая цивилизация, все равно остаются некие острова, «заповедники», не подвластные всеобщей энтропии. Если говорить о сюжете, то именно из такого нового мира, в данном случае из Москвы, и возвращается в свой «заповедник», на родину, и наш главный герой – Изотов, который в результате неких событий в этом «заповеднике» и остается. Это была изначальная идея. Но в процессе работы мы все дальше уходили от рассказа о месте, и на первый план выходил сам герой. Стала получаться история о человеке, живущем на стыке, на границе двух миров. О человеке, возвращающемся по доброй воле из нового, вполне благосклонного к нему мира в тот мир, где он может быть собой. Изначально пьеса была гораздо более бытовая, насыщенная реалистичными деталями. Но в процессе репетиций стал о понятно, что реалистические мотивации того, почему наш герой остается, а не уезжает в Москву, искать бесполезно, и мы стали больше внимания уделять условному театру, некому пограничному состоянию — как физическому, так и эмоциональному — фантазиям и снам главного героя. И законы развития спектакля стали не реалистическими, а скорее сюрреалистическими, спектакль начал развиваться в другом направлении. Я не знаю, насколько типичен наш Изотов, не могу сказать, что так вижу героя нашего времени, но убежден, что в какой-то степени «синдром Изотова» с его рефлексией и стремлением нащупать почву под ногами, точку опоры в нестабильном мире, свойственен многим из нас…» Андрей Могучий

«Совершенно ясно, что спектакль этот для Могучего – важный, кризисный, в нем – непокой, нерв, тревога»
Дина Годер («Прощание с прошлым» – Стенгазета.net)

«В «Изотове» Могучий рисует устрашающе прекрасную картину распадающейся вселенной – не столь избыточную, как в «Иванах», но от того впечатляющую едва ли не больше» «Могучий напоминает: смысл жизни, как и смысл театра – в них самих. И жизнь, и театр – творящееся здесь и сейчас чудо, любая попытка раскрыть природу которого бессмысленна»
Дмитрий Ренанский («Поэма без героев» – Фонтанка.ру)

«Восхитительно белое полотно. Пространство прочищено как в лучших сценических полотнах Роберта Уилсона. Реальность смотрится сама в себя и, наконец, не узнает, открывая иное измерение. Просвещение кончилось. Мир вновь непознаваем»

Алёна Карась («Тени, ангелы, дорога» — Российская газета)

«Разреженная, монотонно-тревожная музыка Каравайчука в авторском исполнении звучит в спектакле. И в какой-то момент чувствуешь, что эта тревога, маета, безуспешные попытки взбежать по стене или услышать друг друга каким-то непрямым образом, но, несомненно, имеют отношение к твоей жизни»
Дмитрий Циликин («Солярис-Жизнь» — Ведомости)